Реформы в Китае и России: что можно взять на вооружение?

:  Спор о китайских реформах и о том, нужно ли России что-то заимствовать из китайского опыта, идет уже больше двух десятилетий. Есть множество исследований относительно того, какие конкретные экономические меры привели Китай к бурному подъему экономики, а Россию – к десятилетнему спаду. Однако основное различие реформ в наших странах – в роли государственной власти, которая в обоих случаях была их инициатором. Государственная власть, проводящая серьезные реформы, должна осуществить несколько действий. Первое – необходимо поставить задачи по реформированию существующей системы. Второе – наметить пути их исполнения.

Третье – обеспечить использование рычагов государственной власти для осуществления намеченного. Четвертое – вносить необходимые коррективы по ходу реформ. По всем этим пунктам реформы в КНР осуществлялись более эффективно и последовательно.
Существует довольно распространенный миф о том, что китайские реформы начались с экономики, а советские экономические реформы – с политики. В действительности и те, и другие начались с идеологических дискуссий, в ходе которых были сформулированы цели реформ. В Китае пришедшая к власти вскоре после смерти Мао Цзэдуна группировка во главе с Дэн Сяопином, пытаясь разобраться, почему страна находится в таком плачевном состоянии, провела целый ряд идеологических собраний, дискуссий, научных совещаний, в результате которых возникла теория, давшая идеологическое обоснование необходимости реформ и их характера.

Прежде всего, была сохранена основная цель развития страны, стоявшая перед ней с конца XIX века, – превращение Китая в мощное государство. Это была общая линия всех китайских реформаторов и революционеров, пытавшихся вывести Китай из униженного положения, в котором он оказался во второй половине XIX – начале XX веков, включая и Мао Цзэдуна. Кроме того, социализм в понимании марксистов предполагал более высокий по сравнению с капитализмом уровень развития производительных сил. Левацкая политика Мао (которому отдавали должное за политическое объединение страны), сводившаяся к немедленному введению коммунизма и огосударствлению всей экономики, потерпела очевидный крах, приведя к разрухе в стране. Поэтому при сохранении общей цели было решено использовать другие методы. Методы эти были также традиционны для коммунистической идеологии: ограниченное допущение рыночных механизмов. Они применялись в СССР в период НЭПа и рекомендовались китайским коммунистам Сталиным сразу после их прихода к власти, так как советский вождь считал, что Китай недостаточно развит для немедленного коммунизма.

Этап развития Китая, которого он достиг к концу 1970-х годов, был определен его новыми лидерами как «начальный этап строительства социализма», предполагавший возможность развития рыночных отношений. Интересно, что вместо коммунистического идеала общества без частной собственности (в конфуцианстве этому обществу соответствовало бы понятие «да тун» – великое единение, великое равенство), Дэн Сяопин для обозначения непосредственной цели развития использовал другой конфуцианский термин «сяокан», то есть «малое благосостояние» (общество, где возможно неравенство). Этот же термин в тех же целях обоснования допущения на определенном этапе неравенства и частной собственности использовал, например, несколько ранее Чан Кайши на Тайване, то есть здесь очевидно тайваньское влияние. В то же время общество «сяокан» понималось как социалистическое, что означало скорее не активную социальную политику, но сохранение власти коммунистической партии. В китайской терминологии это формулировалось как строгое следование «четырем базовым принципам»: социализму, диктатуре пролетариата, партийному руководству и идеологии марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна.

В СССР первоначально также ставилась цель реформировать социализм. Однако вместо создания мощной державы (держава и так была мощной и никто не предвидел возможности ее распада) реформы скорее ассоциировались с большей гласностью и налаживанием экономического развития, причем обе цели почти с самого начала связывались с ослаблением государственного контроля («командно-административной системы», то есть власти компартии). Как и в Китае, хотя и не сразу, были приняты меры к развитию рыночных отношений и частного сектора в качестве дополнительного по отношению к государственному. В частности, был принят закон о кооперативах (1988 год). Однако, встретившись с сопротивлением аппарата и трудностями в его реализации, советское руководство уступило и свело действие этого закона на нет. У государства не хватило воли провести в жизнь собственные решения. И в этом – главное политическое отличие китайских реформ от советских.

Китайский успех был обеспечен не только и не столько конкретными мерами, эти меры часто менялись, неэффективные отменялись, сменялись другими или корректировались. Главное в том, что в Китае для продвижения реформ удалось использовать существующий коммунистический партийно-государственный аппарат. Дэн Сяопин и его сторонники смогли заинтересовать чиновников как в центре, так и на местах во введении рыночных механизмов. Некоторые черты социализма были соединены с капиталистическими чертами – рынок вводился по-коммунистически. Даже социалистическое соревнование удалось превратить в капиталистическое.

Возникла новая система продвижения по службе: если раньше повышение получали те чиновники, кто больше кричал о коммунизме и выявлял классовых врагов, то при Дэне выдвигаться стали те, кто обеспечивал проведение экономических реформ в своем уезде, в своей провинции. Ярчайший пример – премьер Чжао Цзыян, получивший свою должность за успешное проведение аграрной реформы в провинции Сычуань. Сегодня эта система сохраняется. Повышение получают те руководители, которые смогли обеспечить больший рост ВВП и привлечение больших иностранных инвестиций в своих регионах. На Интернет-сайте любой китайской провинции и даже маленького городка вы найдете сведения о ВВП на душу населения, о том, сколько привлечено иностранных инвестиций, каков был экономический рост в прошлом году. Изменился принцип кадровой работы, но структура власти не была разрушена, она эволюционировала, превратившись из тормоза в мотор реформ.

В Советском Союзе аппарат также представлял собой препятствие для реформ. Не сумев его заинтересовать, М.С. Горбачев поначалу решил его обойти: отсюда гласность, а затем попытка создать новую, Президентскую вертикаль. В результате началась открытая борьба за власть внутри правящей элиты как в центре, так и между центром и регионами, что привело к крайней неразберихе в системе управления. А после путча 1991 года старый аппарат вообще распался. Реформы стало некому осуществлять.

К чему привели эти два различных пути? В настоящее время в Китае продолжает править авторитарный режим, однако его аппарат смог обеспечить грандиозный экономический рост, может быть, один из самых быстрых в истории. С другой стороны, однобокий упор на рост привел ко многим проблемам – серьезным различиям в уровне развития регионов, разрыву между социальными слоями, загрязнению окружающей среды, обнищанию крестьян бедных регионов, за счет которых, в основном, осуществлялся промышленный подъем. Аппарат власти вновь превращается в тормоз реформ. Чиновники на местах уже, кажется, получили все, что могли позитивного, и дальнейшее развитие частного предпринимательства, укрупнение компаний угрожает политической власти аппарата на местах. Эти проблемы в Китае сейчас широко обсуждаются, китайские власти их понимают и пытаются решать. Основная линия политики нового лидера Ху Цзиньтао – это как раз смягчение социальных противоречий.

Что касается России, то в ельцинский период государство лишилось какого-либо инструмента государственной политики, государственный аппарат распался на кланы и группы. После прихода к власти В.В. Путина ликвидация хаоса пошла по традиционному пути возвращения к авторитаризму. Однако к восстановлению действенного государственного аппарата это не привело. Сложившаяся система все более походит на классический авторитаризм «третьего мира»: правящая группа способна наказать вплоть до самых жестких мер отдельных, особенно раздражающих ее субъектов, но не способна проводить сколько-нибудь последовательной политики и обеспечить осуществление собственных решений, так как государственный механизм в целом погряз в коррупции и не работает.

Таким образом, заимствовать главное достижение китайских реформаторов: умение заинтересовать государственный аппарат в проведении реформ, уже поздно. Перед Россией стоит другая задача – восстановить эффективную систему государственной власти. Однако, как это не парадоксально, в сложившейся ситуации перед Россией и Китаем стоит ряд сходных задач. В новых условиях развитого рынка эффективность государственного аппарата уже не может быть обеспечена только административными методами: и борьба с коррупцией (которой достаточно и в Китае), и более эффективное исполнение решений, и приток лучших кадров сможет обеспечить только прозрачность и подотчетность одних органов госаппарата другим, и всех их вместе – обществу. Для этого необходимо создание правовых условий деятельности аппарата, то есть правового государства с реальным, а не декларативным разделением властей, независимостью суда, реальными полномочиями представительной власти, органов местного самоуправления и т.п.

Упование «либеральной» части российского правительства на то, что чисто экономические методы смогут привести к долгосрочному экономическому росту, лишены оснований, так как без создания эффективного механизма реализации любые меры обречены на провал. Экономический рост сдерживается в России не верностью или неверностью конкретной экономической политики, а полной неэффективностью госаппарата, включая правоохранительные органы, налоговые службы, армию, суд и т.п. Однако переход и Китая, и России к правовому государству связан с большими трудностями, так как приведет к реальной потере части власти наиболее влиятельными группами, к серьезному ее перераспределению.

Именно поэтому, несмотря на наличие финансовых возможностей в обеих странах, этот переход постоянно тормозится. Вероятно, он станет возможным только при ухудшении экономического положения в стране, которое приведет к пониманию потребности проведения подобных реформ как в обществе в целом, так и в большей части правящей элиты. В обозримом будущем подобная перспектива ни в России, ни в Китае не просматривается.

comments powered by HyperComments

Также читайте